И в XVII веке, и сейчас Белгородская область находится на переднем крае борьбы с врагом. И тогда, и сейчас цель борьбы - безопасность государства. Для чего наши предки строили Белгородскую черту? Какие люди поселялись на южнорусских землях, чем они занимались? Каким было вооружение, артиллерия? О военной истории Белгородчины рассказал старший научный сотрудник Центра военной истории России Института российской истории РАН, кандидат исторических наук (г.Москва) Олег Курбатов.
История военного искусства
«Военная история включает в себя изучение войн и военных действий, то есть это и чисто хронологическая, событийная история, а также и история развития вооружённых сил, — поясняет Олег Александрович. — И третья часть военной истории — одна из самых интересных, это история военной мысли, военного искусства, история вооружений, то есть каким образом научно-технический прогресс влиял на две первые стороны — на ведение боевых действий и на развитие общества, особенно в те времена, когда целые области были военизированы. И вот именно с этой точки зрения я рассматриваю историю Белгородчины XVII века».
Исследователь специально не взял период основания первых городов в поле. Кстати, именно так — «поле», а отнюдь не «дикое поле» — именовались южнорусские земли в те времена. Основание первых крепостей — это другая эпоха, это XVI век. Всего, как известно, сначала было построено восемь крупных городов-крепостей, в каждой из которых был гарнизон, несколько тысяч ратных людей. На территории Белгородской области это были Белгород, Валуйки и Оскол.
С 1605 года, когда на Руси началось Смутное время, эти города в основном держались стороны сначала Лжедмитрия I, затем Лжедмитрия II. По сути, шла та же самая гражданская война, но в 1613 году все города признали власть Романова, хотя боевые действия продолжались ещё до 1618 года.
В период смуты Белгород и Оскол были сожжены в 1612 и 1616 годах при нашествии черкасских полков, но потом были восстановлены.
В 1632 году началась Смоленская война, которая продлилась до 1634 года, и боевые действия шли с очень высокой интенсивностью, потому что на юге Речи Посполитой в то время были главные противники Руси. Польские магнаты снаряжали крупные собственные отряды и нападали на южнорусские земли.
Так что вся история Белгородчины в первой четверти XVII века — это история нескольких городов-крепостей, которые пытались как-то выжить в эпоху смуты и после смутного времени.
«Выбить Крымского хана с Изюмского шляха!»
«Все изменилось во второй трети XVII века с началом строительства Белгородской черты, — говорит историк. — Это была целая продуманная программа. Правительство Московского государства вкладывало основные ресурсы в течение 15 — 20 лет именно в укрепление южных рубежей. И связано это было, в первую очередь, с тем, что проводить какую-то активную внешнюю политику на Западе было невозможно, не прикрыв надёжно южное направление, поскольку при любом обострении ситуации на западе крымский хан тут же этим пользовался и производил свои набеги на русские земли, вне зависимости от того, какие в тот момент были с ним отношения».
Весь XVII век для Белгородской области — это период активного освоения плодородных южнорусских земель. Напомним, они были заброшены со времен татаро-монгольского ига, в них господствовали кочевники и разбойники, для защиты от которых и была построена знаменитая Белгородская черта. Это защитное инженерное сооружение, протянувшееся от сегодняшней Белгородской до Тамбовской области на территории более 800 километров и по масштабам своим сравнимое с Великой Китайской стеной.
Крепости, сторожи, деревянные стены, рвы, валы, надолбы — все это протянулось непрерывно по южной границе тогдашнего московского государства. Крепости перекрыли три главных дороги кочевников на Русь: Муравский, Изюмский и Кальмиусский шляхи, они все были перекрыты не одной крепостью, а группами крепостей.
Увы, дерево недолговечно, от тех масштабных сооружений сегодня кое-где остались только остатки валов и рвов, все они сейчас находятся под охраной государства как объекты археологии. В некоторых местах провели реконструкции и восстановили деревянные крепости, как, например, крепость Яблонов в Корочанском округе Белгородской области.
«Сама Белгородская черта включала в себя не только остроги и крепости, но и сплошной вал, между крепостями стояли специальные сторожевые башни — острожки, — говорит Олег Курбатов. — Вдоль по валу дежурили непрерывно и посменно служилые люди, и при любой попытке татар пробиться сквозь любой участок вала эта попытка немедленно обнаруживалась, и на неё реагировали гарнизоны из ближайших крепостей. То есть это действительно было мощнейшее инженерное сооружение. В те времена, судя по письменным источникам, это была настолько продуманная система, что там даже, когда весной таял снег, специально были созданы водоотводы из дубовых колод для того, чтобы вода не размывала валы. То есть всё было продумано до мелочей».
Усилия ратных людей, которые здесь жили, были направлены на поддержание обороноспособности этой линии, и они были довольно успешны. Данная фортификационная система полностью прекратила набеги татар на русские земли, они больше ни разу не смогли сквозь нее пробиться, и это позволило русским людям начать колонизацию всего региона.
Кто жил в крепости и рядом
Численность населения начала резко увеличиваться, но население, в отличие от центральной России, здесь всё было служилым. То есть люди, которые приходили сюда, как правило, верстались в какое-нибудь служилое сословие и не попадали в крепостную зависимость. Это очень сильно отличало южные регионы от центральной России.
«В 1658 году был учрежден Белгородский разряд, — говорит Олег Курбатов. — Это был особый военно-территориальный округ в Российском царстве (Московское царство сейчас стараются не говорить, это слишком ненаучный термин), созданный для защиты южных рубежей. Практически ежегодно войска Белгородского разряда участвовали в военных походах — то против Польши и Литвы, то против Османской империи и Крымского ханства. Практически весь XVII век шли войны. Но и потом, в эпоху Петра I, активная военная история белгородского народа не заканчивается, потому что часть белгородских ратных людей принимает активное участие в войнах со шведами во время Северной войны».
Все это время это был чрезвычайно военизированный регион, и большая часть населения была так или иначе связана с ратным делом. Помимо самих гарнизонов в крепостях, с конца XVI века комплектовалась станичная сторожевая служба — это была патрульная служба в степи для предотвращения татарских набегов.
Полковая и осадная службы
«Но с образованием Белгородского разряда, с 1658 года, происходит разделение населения на две категории, — говорит историк. — Первая — это ратные люди полковой службы, отборные воины, которых, которые по своему хозяйству были более обеспеченными, так как получали государево жалование. Они имели коней, вооружение, некоторые и по несколько холопов при себе, и были готовы уходить в военные походы даже на годы. А всех остальных, не годных к полковой службе, перевели в разряд „осадной службы“. Это были стрельцы, пушкари, сторожевые или полковые казаки, драгуны, поселённые на этих землях. Им жалования уже не платили — они кормились со своей земли».
Осадная служба постепенно, уже в 60-е-70-е годы XVII века, сохраняет только свое название ратных людей, по тому, кто в какой слободе живет и какими землями владеет. На Белгородчине и сейчас сохранилось немало названий населенных пунктов и слобод с того времени, только в Белгороде есть и Пушкарная улица, и Стрелецкая. И в целом их служба заключалась в том, чтобы дежурить на каких-то караулах, нести службу по стенам, а у многих даже уже не было огнестрельного оружия, потому что крепости оказались в глубоком тылу, и никаких военных тревог там уже не предполагалось.
Белгородский разряд просуществовал до 1708 года, потом началось упразднение всех разрядов и формирование губерний — и эти земли оказались поделены между Азовской и Киевской губерниями. Собственно Белгородская губерния была образована позже, в1727 года указом императрицы Екатерины I.
Поскольку прилегающие к Белгородской черте земли оказались хорошо защищены и плодородны, они стали активно осваиваться, и во многом переселенцами уже с Украины, которые присягали русскому царю и селились на территории Белгородского, Оскольского и других уездов.
«И весь XVIII век Белгородчина развивалась как земля, населённая потомками служивых людей, которые не знали крепостной зависимости, то есть это были однодворцы, — говорит Олег Курбатов. — Никто не знал, что с ними конкретно делать. Правительство время от времени пыталось определить, к какому их все-таки сословию отнести — государственных крестьян, или в казачество её сформировать. Но чаще всего на крепостном праве пытались тут устроить малороссиян (украинцами в то время назывались сами русские жители Белгородчины, как живущие на окраине царства) но и это все равно не было классическим крепостным правом центральных губерний. Таким вот образом военная служба в течение столетия отразилась и в дальнейшей социальной структуре региона».
Развитие вооружения
Уже в XVI веке, по словам Олега Курбатова, роль рукопашного боя снизилась, потому что вся степная война — это бой на расстоянии. Изначально это был лучный бой, ещё в эпоху татаро-монгол. Затем постепенно к перестрелке из луков стала добавляться стрельба из артиллерии и из ручных пищалей.
Ручные пищали поначалу были той же самой артиллерией, только маленького калибра, которую переносили служилые люди, и их при этом даже не считали воинами. «В летописях были такие обороты: воины вступили в бой, то есть те, которые были на конях, с саблями и с луками, а „пешие люди с вогненным боем подошли и начали стрельбу“, — поясняет Олег Александрович. — То есть летописец их даже за воинов не считал».
Само по себе освоение степных пространств — это проявление такой классической борьбы леса со степью, которая ведётся тысячелетиями — оседлая цивилизация борется с цивилизацией кочевой. И в то же время для этой эпохи характерна победа пороховой революции, внедрение в военное дело огнестрельного оружия, которое постепенно вытесняет все другие виды вооружения. А на территории Белгородской черты, по сути дела, было поле экспериментов. Потому что нужно было не только внедрить новейшие формы тактики, новейшие вооружения и новейшие там системы обучения войск, но и адаптировать их к степной войне.
«Отдельная тема — это эволюция артиллерии, — говорит Олег Курбатов. — В начале русские крепости, которые строили против татар, получали очень лёгкое артиллерийское вооружение. Не имело смысла ставить в крепости мощные орудия для борьбы против вражеских батарей, потому что у татар, естественно, их не было».
Однако когда начали строить крепости в поле — Елец, Воронеж, Ливны, Белгород, то было решено на каждую башню ставить уже крупный калибр. Появилась новая концепция, что если татары проходят большой массой мимо этой крепости по шляху, то подобные орудия могут своим огнём нанести им большие потери на марше.
Пушки эти были поначалу медными, но они были слишком дороги для того, чтобы оснастить ими 40- 50 крепостей, в каждой из которых по пять-десять башен, и на каждую башню нужна пушка, а то и две или три. Поэтому в 30-х годах XVII века были построены в Туле и Кашире первые в русском государстве сталелитейные заводы для изготовления чугунных орудий. Чугунная пушка стоила в разы дешевле, чем медная. И уже к 60-м годам XVII века в том же Белгороде чугунным стал практически весь артиллерийский арсенал крепости: более 40 орудий.
«Развитие русской промышленности, развитие артиллерии как необходимость вооружить крепости Белгородской черты в данном случае явилась таким двигателем прогресса в плане развития нашей металлургии», — резюмирует Олег Курбатов. — Во-первых, здесь были впервые опробованы широкомасштабные инженерные работы — постройка Белгородской черты. Во-вторых, это появление нового типа населения — военизированного разряда, который несёт ту или иную военную службу. Даже хлеб, который собирали крестьяне, во многом шел на нужды армии. В-третьих, здесь происходит адаптация классических европейских форм ведения боя к войне в степи. Вместо солдат у нас появляются драгуны на конях, высокую эффективность показывают конные копейщики, чего не было в Западной Европе. Развитие артиллерии — это развитие металлургии, и ведь не только пушки отливали на заводах, но и доспехи — латы, шишаки и т.д. И все это применялось именно на белгородских землях. Так что можно сказать, что военная история Белгородчины XVII века, даже если взять её в мировом контексте, довольно уникальна».
СПРАВКА
Олег Курбатов — постоянный участник военно-исторических конференций «Белгородская черта», исследователь различных аспектов этого периода времени — с конца XVI века, XVII век и до начала XVIII века. Цель его исследований — представить такой взгляд, который позволяет поставить военную историю Белгородчины не только в общероссийский, но и в более широкий мировой контекст.
Исторический лекторий «От Руси до Российской Федерации», рамках которого проходит в сентябре-октябре цикл исторических лекций, которые читают ведущие историки и ученые страны, реализован в Белгородской областной научной библиотеке с использованием гранта, предоставленного Российским Фондом культуры в рамках федерального проекта «Семейные ценности и инфрастуктура культуры» национального проекта «Семья».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
В России создадут энциклопедию забытых крепостей Белгородской черты 
Буферная зона. Как и зачем в XVII веке строили белгородскую засечную черту? 
«История актуальна как никогда». Белгородский экскурсовод — о своей миссии