Село Новотроевка находится примерно в 40 километрах от Белгорода, но в отдалении от основной трассы, в глуши. Именно из-за тишины и отдалённости в начале 2000-х здесь и решили построить архиерейское подворье Свято-Троицкого храма, а проще говоря, скит. В 2015 году сюда приехал игумен Агафангел (Белых). Тихо здесь и сегодня — ни обстрелов, ни беспилотников, но жизнь на подворье кипит. Об этом — в нашем репортаже.
Потрудиться во славу Божью
Природа вокруг скита очень красивая. В самом селе жителей не так уж много, магазина нет, автобус приезжает раз в неделю, интернет и связь с перебоями. Но в пастве скита много приезжих — и тех, кто приезжает на авто на службы и из Белгорода, и из других городов и регионов, и тех, кто остаётся здесь пожить, их по-монастырски называют трудниками. Люди трудятся в хозяйстве, а оно в скиту немалое.
Но о хозяйстве потом, главное для монахов — молитва. Монахов здесь трое — сам отец Агафангел, его неизменный помощник отец Феодосий и пожилой монах отец Антоний.
Игумен Агафангел (Белых) — пожалуй, один из самых известных миссионеров Белгородской епархии. До Новотроевки он провел десять лет миссионерского служения на Крайнем севере — в Якутии, на Чукотке и в Магаданском крае. Он вообще поездил по миру — был и в Греции, на Афоне, был и на Святой земле, и в Америке. Одним из первых стал вести свой блог в интернете еще в начале 2000-х годов, был очень популярным священником-блогером. Он и сейчас рассказывает о жизни скита в своем канале.
Есть здесь еще послушник, остальные — трудники, в основном мужчины средних лет, причем среди них есть даже инвалид-колясочник, он тоже живет в скиту и делает, что ему по силам, например, помогает на кухне. «Есть среди них и люди, как сейчас говорят, со сложной судьбой, и отсидевшие, и воевавшие, кому некуда деваться. Принимаем всех, но остаются надолго немногие — надо ведь работать, а работа на селе тяжелая. Зимой их больше, приезжают к нам пожить в тепле, к лету расходятся», — говорит батюшка.
Главные усилия всех насельников сейчас направлены на строительство храма. Шесть лет назад, когда я приезжала на подворье, на его месте было только возвышение с маленькой глиняной часовенкой с лампадой, которую по-гречески отец Агафангел называл проскинитатием (от греч. проскинео — «поклоняюсь»), поясняя, что в Греции такие обычно ставят на памятных местах.
Проскинитарий и сейчас никуда не делся, его просто отодвинули и установили возле небольшой деревянной часовни во имя Николая Угодника. А по центру скитской территории уже возведен фундамент храма, залит бетонный пол, сейчас идёт монтаж опалубки армопояса. То есть очертания будущего храма уже видны.
«Мы сейчас как раз в процессе активной стройки, все стройматериалы есть, проблема в строителях — очень трудно найти каменщиков, — говорит игумен Агафангел. — Храм будет небольшой, невысокий, 120 квадратных метров, мы его специально проектировали, чтобы было легче отапливать зимой, и проектировали, по сути, сами, из чисто практических соображений — чтобы в нём было удобно совершать монашеское богослужение. В проекте, конечно, есть эстетика немного византийская, по образцу одного из храмов в Сербии, купол будет полукруглый».
Батюшка говорит, что у строительства этого нет спонсоров, храм строится, что называется, всем миром по копеечке, потихоньку собирают на него средства. Пожертвовать может каждый, реквизиты здесь и здесь . Монахи будут рады любой помощи — и денежной, и стройматериалам, и помощи в каких-то работах. «Один прихожанин взял и оплатил нам часть стоимости керамического кирпича на отделку храма, мы ему очень благодарны, — говорит игумен. — Конкретных сроков сдачи у нас нет, так как нет бюджета, мы можем всё делать потихоньку, но зато получается прочно, надёжно и качественно. Если Богу будет угодно и все мы будем живы, и геополитическая обстановка сильно не ухудшится, то, может быть, в следующем году мы уже храм построим».
Святыни со всего света
Пока же службы проходят в келейном корпусе, в домовом Троицком храме. Батюшка показывает и рассказывает о святынях, которые у них есть. Главная — резная икона с частицей Креста Господня, мощей Марии Магдалины и частицей креста Андрея Первозванного, а в основании креста в ней есть камешек с самой Голгофы.
Батюшка рассказывает, что этот камешек привез ему хороший друг-священник, который служил на Святой земле, попал как-то в храм Гроба Господня, когда там проводили какие-то строительные работы, и набрал там таких камушков полные карманы.
Также в храме есть иконы с частицами мощей Антония Великого и Феодосия Великого, первый — основатель жития отшельнического, второй — житии общежительного. Есть икона с частицей мощей великого подвижника современности Иосифа Исихаста. Икона греческая, частица мощей с Афона — он умер в 1959 году и не так давно был прославлен в лике святых, все монахи его почитают. Есть в храме также частицы мощей святителей Иоасафа Белгородского, Питирима Тамбовского, есть мощи Иоанна Шанхайского — их батюшка лично привез из Сан-Франциско.
Еще одна великая святыня — ковчежец с частицей мощей святителя Николая Чудотворца. Появилась она на Новотроевке тоже, можно сказать, чудесным образом — через знакомого священника из Германии, который занимается тем, что возит экскурсии по православным святыням Западной Европы — а их там осталось довольно много за 11 веков до разделения церквей.
Он привез частицу мощей Николая Угодника в Москву и передал батюшке в скит.
Праздник Троицы на архиерейском подворье Свято-Троицкого храма Новотроевки
В самом храме, как я заметила, есть элементы древнего монашества, например, на паникадиле во время службы горят не электрические лампочки, а настоящие свечи. Все по чину, ведь само это слово, которым называется большая центральная люстра в православном храме, происходит от греческого слова «polykandēlon», что буквально переводится как «многосвечие».
На самообеспечении
«Я сторонник самообеспечения — именно потому у нас такое хозяйство, — говорит игумен. — Разбили большой огород, развели живность, построили не только две часовни, но и баню. Вырыли на территории подворья пруды, экскаватором их копали — а теперь их и не отличишь от настоящих, развели в них рыбу — карасей, карпов. Завели свою пасеку. Сами печем хлеб, сами делаем сыры из козьего молока и даже пиво».
Сыры здесь, кстати, неимоверно вкусные, и адыгейские, и твердые, и даже этикетка есть на твердых сырах — своя, монастырская, с картинкой, на которой изображен монах и идущая за ним козочка. «Коз развелось много, куда молоко от них девать? Стали делать сыры, причем по особой нашей скитской технологии, со специями, с базиликом, с паприкой. Даже свой пармезан делаем», — рассказывает батюшка, показывая нам сырный цех и склад-холодильник.
Коз тут уже больше полусотни, разных пород — чешской, заненской, ушастые нубийские и безухие ламанча. Есть еще куры, пять собак и несколько кошек, кошки любят приходить в храм во время службы.
Любимец всех насельников — молодой ослик Марафон. «Мы его купили по случаю, просто как замену тягловой силе. Вдруг не будет бензина, на нём можно дрова возить, — поясняет батюшка. — У него красивая челочка, а на спине крестик из темной шерсти — в память о том, что на осле Господь въезжал в Иерусалим».
Батюшка ведет нас по территории, смотрим на пруды, на часовню святителя Николая — над входом в нее этой весной свили гнездо ласточки и уже вывели птенцов. На прудах есть источник со второй часовней — во имя Сергия Радонежского. Вода целебная и очень вкусная.
Соприкоснуться с древней традицией
Для чего надо приезжать в монастырь мирянину, обычному человеку? Именно такой вопрос я задала батюшке.
«Я скажу по своему личному опыту — когда я был мирянином и приезжал в монастырь, я вырывался из круговорота суеты, попадал в другой распорядок жизни, — говорит отец Агафангел. — Это даже сначала бывает сложно, потому что ты привык, может быть, в воскресенье спать до полудня, а в монастыре в воскресенье литургия начинается в 6 утра. Но, приезжая в монастырь, ты чуточку соприкасаешься с древней традицией. Ведь и почти ничего в монастырской жизни со времен основателя монашества Антония Великого, мощи которого есть у нас в храме, не изменилось — а он ведь жил 1700 лет назад. Да, если внешне что-то и изменилось, но по духу не изменилось ничего. И вот это очень важно — такое вот соприкосновение. Не стоит, однако думать, что вот ты приехал, а тут ходят все такие важные старцы с четками до пят. Нет, все мы люди грешные, вот как я говорил сегодня на проповеди — все люди согрешают, все злятся, все завидуют, все ленятся, все принимают какие-то дурные помыслы. Но при этом одни каются в своих грехах, исправляются и меняются, а другие нет. И вот задача монастыря — чтобы пришедшие в него монахи стали иными — оттого и слова „инок“, чтобы постарались стать христианами, потому что монашество — то, так сказать, „экстремальное христианство“, на которое способны немногие. Очень многие люди просто не понимают этого смысла, приходят в монастырь по каким-то своим ложным мотивам — и не найдя умиротворения, разочаровываются и уходят. Но чтобы не разочаровываться, не нужно очаровываться. Когда человек приходит в монастырь в поисках воли Божией, с готовностью следовать за Господом — вот тогда у него всё получается».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
