У неё за спиной — евромайдан, обстрелы Артемовска, голод Волчанска, потом — полгода службы на передовой, в добровольческом штурмовом корпусе. 30-летняя белгородка Алина Лесюк рассказала накануне 8 марта, как воюют женщины. Встреча со студентами педколледжа и Белгородского госуниверсиитета прошла в Центре молодёжных инициатив Белгорода, в рамках Всероссийского проекта «Диалоги с героями».
Выбрали Белгород
Белгородкой сама Алина стала совсем недавно — родилась она в Харькове, выросла в Артёмовске, потом жила в Волчанске. А в Белгород семья перебралась, получив жилищные сертификаты, когда Россия приняла решение выдавать их тем, кто, будучи на той стороне, сотрудничал с военно-гражданской администрацией. Таковыми были и Алина, и её отец, когда жили в Волчанске, им на семью дали два сертификата — и они решили ехать в Белгород.
«Моя семья — это папа, мама, я и моя шестилетняя дочка, и после всего пережитого мы жить и дышать друг без друга не можем, — говорит Алина. — Мы, кстати, и не надеялись ни на какие сертификаты — на заработанные в армии деньги я думала взять ипотеку. И это было как глоток новой жизни, я так обрадовалась, просто обалдела, думала: „Боже! У нас будет своя крыша!“ Мы ведь с 2014 по факту бомжи, скитались по городам, везде жили на съемных квартирах. И мы сели всей семьей и решили — едем в Белгород. Нам говорят: там стреляют. Но нам так понравился этот город — своей чистотой, спокойствием, наличием большинства хороших, отзывчивых людей — мы хотели жить только здесь!»
А ещё Алина и её супруг Александр — первая пара участников СВО, которая сыграла свадьбу на Белгородчине.
Это было 14 ноября 2025 года. Их поздравлял лично губернатор Вячеслав Гладков. Познакомились они в интернете уже после того, как Алина вернулась с фронта домой и занялась сбором гуманитарной помощи для бойцов. Одним из таких бойцов и оказался её будущий супруг.
«Как только Саша вернулся с СВО, это была осень прошлого года, сразу потребовал играть свадьбу — и мы сделали прямо вот свадьбу-свадьбу, по всем традициям и канонам, всё прошло замечательно», — рассказывает Алина.
«В отличие от меня, муж пострадал на СВО — он не был ранен, но был настолько сильно контужен, что практически потерял слух, — продолжает Алина. — Сейчас нужна операция, чтобы спасти хотя бы одно ухо. Нам помогает фонд «Защитники Отечества», нас поставили на очередь, нам помогают в госпитале ветеранов. Но мне звонят боевые товарищи: „Как дела, Сабайка? “ — узнав о наших проблемах, тут же предлагают помощь, у кого-то есть знакомые в столичных медцентрах. И это приятно. Кто-то, может, скажет, что это мелочь — для меня не мелочь».
Артёмовск и Волчанск
Позывной «Сабай» Алина взяла себе сама — по образованию она менеджер по туризму, с 2017 по 2021 год работала гидом за границей, в Турции, в Таиланде, тайское слово «сабай» в переводе означает «спокойствие, умиротворение души».
«Для меня лично военные события начались не в 2022, а в 2014 году, —говорит молодая женщина. — Когда на Украине случился евромайдан, страна скакала и прыгала ради того, чтобы вступить в Евросоюз, но были области, которые выступили категорически против, и это не только ДНР и ЛНР, но и Харьков, и Одесса. Но, к сожалению, они не смогли противостоять, и протест задушили, а вот у Донбасса вышло противостоять всему этому. Новая власть не хотела слушать свой народ и начала АТО, жёсткие обстрелы мирного населения. Первые ужасы я увидела тогда в Артемовске, мне было 18 лет. И как очевидец могу сказать: Украина долго и плотно готовилась к войне с Россией, и они бы обязательно напали, если бы мы это не предотвратили. И еще эта перепрошивка мозгов у народа — надо же было умудриться за 30 лет воспитать поколение откровенных нацистов!»
Алина говорит, что и сама взрослела среди этой пропаганды, и не стала такой только благодаря своим родителям, которые не давали ей забыть, что была Великая Отечественная война, что у неё все дедушки и прадедушки в семье воевали с фашистами. Несмотря на запрет на Украине поздравлять ветеранов с Днём Победы 9 мая, они тайком это делали.
«К сожалению, на тот момент мы всей семьёй не смогли выехать из Артёмовска на территорию Российской Федерации, мы переехали к родственникам в Харьковскую область, в небезызвестный сейчас город Волчанск, — говорит Алина. — Но и в Волчанске били кассетными боеприпасами по многоэтажкам, били по гражданским. Волчанск — он сродни Шебекино, 30 лет назад это были вообще два братско-соседских города. В ночь с 23 на 24 февраля 2022 года армия России заходит в Волчанск, очень тихо и спокойно, а накануне ночью все силовые структуры Украины встали и покинули город, подорвав за собой все мосты и пути отхода для гражданского населения. Все магазины опустели, запасов ни у кого нет, так как финансовый доход у украинцев очень мал. Можно сказать, моей семье повезло — мы снимали дом у человека, который занимался сельским хозяйством, и у него было зерно. И вот нам пришлось перемолотить это зерно, чтобы печь хлеб — я тогда вспоминала рассказы своей прабабушки о войне, я никогда не думала, что в XXI веке и мне придётся пережить то же самое. Потом стало полегче, свет провели из Шебекино, образовалась военно-гражданская администрация, и мы с папой пошли в неё работать».
Но в сентябре 2022 года началось наступление ВСУ на купянском направлении, срочная эвакуация из Купянска и Волчанска, и Алина с семьёй наконец попала в Россию — сначала в Валуйки, потом в Ростов-на-Дону. Она вела свой тг-канал, где рассказывала людям как очевидец, что такое евромайдан и что происходит на Украине на самом деле. Через интернет познакомилась с представителями Добровольческого штурмового корпуса — и отправилась на фронт.
«Летала» на «мавике»
«Я была разведчиком и оператором БПЛА, — говорит наша героиня. — По прибытии в подразделение прошла курс подготовки, как все —полигон, пристрелочные, боевое слаживание, тактическая медицина. Прошла курсы управления БПЛА. „Летала“ я на „мавике“ — тут и разведка, тут же и съёмки, кадры, которые нужны прежде всего для фиксации того, что происходит, чтобы потом западные недруги не рассказывали сказки».
Родным своим Алина не сказала, куда и зачем уезжает, сказала, что её пригласили журналистом в ЛНР. Потом, когда всё выяснилось, мать была в шоке до обмороков, а отец решил тоже идти добровольцем на СВО, и его еле отговорили. «Я ему объясняла, что если нарядить его во всю ту амуницию, которую сейчас предстоит надевать бойцам, то с его больным сердцем он будет просто обузой», — поясняет Алина. И рассказывает с улыбкой, как над ней самой бойцы пошутили в первый день на полигоне: дали ей самый тяжелый бронежилет, самую тяжёлую каску, всё это было весом около 30 кг, и она пошла по полосе препятствий, а когда приняла упор лёжа, чтобы стрелять, встать уже не смогла. «Ребята меня за шиворот подняли, посмеялись, — говорит Алина. — И смеялись, пока не увидели и не оценили, как я стреляю. А стреляю я с детства, папа был директором отделения банка, у них там была своя оружейка, были дни стрельб, и он меня брал с собой лет с десяти».
Дочка Алины поняла, где была мама, уже через полгода, когда она после завершения контракта вернулась домой в военной форме. Дальше она служить не смогла, хотя и собиралась, но женское здоровье гораздо слабее мужского.
Поскольку служила Алина в казачьем добровольческом батальоне, говорит, в плане расписания у казаков всё чётко: утро начинается с молитвы, ею же день заканчивается, есть свой священник. За службу в батальоне Алина получила казачью медаль.
«В подразделении я не одна была девочка, нас было четверо, — рассказывает наша героиня. — Одна занималась документами, еще одна была снайпером, прошла чеченскую войну, а недавно погибла, Царство ей Небесное! А четвертая была поваром. Казаки женщин не зовут даже на казачий круг — а тут мы все поступаем к ним в подразделение. Хотя большинство ребят отнеслись с уважением к моему решению идти воевать. Но им всегда страшно, что женщина станет обузой во время выполнения боевой задачи. Ведь бывает, что и мужчины не выдерживают, и это не трусость, это моменты психики: под обстрелом, когда идёт накат, у некоторых начинается ступор, ты становишься как вкопанный, ничего не можешь делать, не реагируешь на звуки, — и они боялись, что и со мной так будет. Но на первой же боевой задаче мы все плечом к плечу вышли, прикрывая друг друга. И всё, отношения переросли в настоящее боевое братство».
«Я русская»
Возвращаться к мирной жизни крайне сложно, говорит Алина. И ребят, которые оттуда вернулись, надо вытягивать из этого состояния. «Когда твоего друга на глазах у тебя разрывает на части, или друга ранило, и ты его вытаскивал — начинаешь по-другому относиться во всему вокруг, — говорит Алина. — И друг друга люди там лучше понимают, чем на „гражданке“ — а на „гражданке“ нас не понимают. Ребятам это тяжело. Конечно, очень нужна помощь психолога, нужна социализация. И я скажу, что сумела вытащить мужа из этого состояния только потому, что сама это всё уже пережила, но на это понадобилось около двух месяцев постоянной заботы».
Сейчас Алина Лесюк — мирный человек, общественный деятель, участник Ассоциации ветеранов СВО, сотрудничает с обществом «Знание».
«Вот мне говорят порой — ты украинка. А я русская, у меня по маминой линии прадедушка и прабабушка — сибиряки из Красноярского края, а по папиной — воронежцы, — говорит она. — Просто в в какой-то послевоенный момент все они оказались в Харьковской области. И я сейчас очень рада и счастлива, что живу в России, и еще тому, что сделала для нашей армии всё, что могла».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
